В тот самый час, когда «Конфуций» томился в кресле в холле «Ройял-отеля», человек, которого он так терпеливо дожидался, ползал по полу в одних красно-голубых подштанниках.

В измятой постели среди скомканных простыней сидела девушка с хорошеньким личиком и раздражённо наблюдала за ним.

— Надо было смотреть, куда швыряешь, — капризным тоном произнесла она. — Я без него уйти не могу.

Арнольд Ходкисс обречённо полез под кровать.

— Здесь его тоже нет, — буркнул он оттуда. — А ты уверена, что вообще надевала его? — засомневался он.

— Не болтай глупостей, — лениво возразила девушка, разглядывая свои большие упругие груди. На ней не было ничего, если не считать красного пояса, висевшего на бёдрах подобно ремню, на котором индейцы во времена войны носили скальпы.

Ходкисс выбрался из-под кровати и принялся ворошить влажные простыни.

— Черт побери! — воскликнула вдруг Мэвис Минг (так звали рыжую красотку, которую Ходкисс подцепил два часа назад в соседнем баре). — Ты его, часом, не спёр? Мне рассказывали про парней, которые…

— Он должен быть где-то здесь, — бормотал Ходкисс, не слушая её. — Почему бы тебе мне не помочь?

— Я очень устала, дорогой. Неужели ты не понимаешь?..

Вдохновлённый этим, как ему показалось, комплиментом, Ходкисс наконец обнаружил потерю в дальнем углу комнаты. Он поднял красный лифчик и протянул его Мэвис. Она с жеманным поклоном взяла его и стала натягивать.

— Я умираю от голода, — заявила она, щёлкнув наконец застёжкой. Потом, свесившись с кровати, Мэвис начала выбирать из валявшейся на полу кучи одежды остальные детали своего туалета. — Как ты насчёт перехватить чего-нибудь?

Ходкисс надеялся пораньше лечь спать и, услышав подобное предложение, уныло посмотрел на Мэвис.

— Перехватить? — машинально переспросил он.

— Ну да, пожрать. Я обожаю китайскую кухню, дорогой. Ведь это и в твоём вкусе, верно?